1936 • СОВЕТСКИЕ АСЫ • 1953

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж-З  И  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У-Ф-Х  Ц-Ч  Ш-Щ  Э-Ю-Я

Линия


Абакумов Борис Сергеевич

5 побед

(5 + 0)
Абакумов Борис Сергеевич
  Флаг ВВС

Родился 24 июля 1923 года в городе Семёнов, ныне Нижегородской области. В 1941 году окончил 10 классов школы и аэроклуб Метростроя в Москве. С сентября 1941 года в рядах Красной Армии. В 1944 году окончил Армавирскую военную авиационную школу лётчиков в звании "младший лейтенант", в 1947 году - Высшую офицерскую авиационно-инструкторскую школу в городе Грозный. В 1944-1950 гг. был лётчиком-инструктором Армавирского военного авиационного училища лётчиков.

С февраля 1950 года старший лейтенант Б. С. Абакумов служил лётчиком в 29-м Гвардейском ИАП (324-я ИАД, Московский Военный округ). С марта 1950 года - старший лётчик 32-го Гвардейского ИАП (той же дивизии и округа), с сентября 1950 года - командир звена того же полка. С ноября 1950 года - командир звена 196-го ИАП (той же дивизии), с 3 января 1952 года капитан Б. С. Абакумов - заместитель командира эскадрильи 196-го ИАП. 23 августа 1950 года присвоена классность "Военный лётчик 2-го класса", а уже 20 октября того же года - "1-го класса".

В декабре 1950 года в составе 196-го ИАП (324-я ИАД, 64-й ИАК ПВО) капитан Б. С. Абакумов убыл в правительственную командировку в КНР. С апреля 1951 года по 7 января 1951 года принимал участие в боевых действиях в небе КНДР, в должности командира звена, а затем - заместителя командира эскадрильи по лётной подготовке. Всего совершил более 100 боевых вылетов, провёл около 50 воздушных боёв, лично сбил 5 самолётов противника.

4 апреля 1952 года в составе своей части майор Б. С. Абакумов (звание присвоено 19 января 1952 года) убыл в 52-ю Воздушную армию ПВО. С 16 октября 1953 года - офицер по наведению командного пункта 324-й ИАД, с июня 1954 года - старший офицер по разведке командного пункта 324-й ИАД, с декабря 1955 года - заместитель начальника оперативно - разведывательного отделения по разведке 324-й ИАД. С ноября 1956 года подполковник Б. С. Абакумов - в отставке. Жил в городе Жуковский Московской области. Работал в ЦАГИ. Написал книгу воспоминаний - "Неизвестная война". Умер в 1994 году.

Награды: орден Красного Знамени (02.06.1951 г. - за бои в Корее), орден Красного Знамени (10.10.1951 г. - за бои в Корее), медаль "За боевые заслуги" (19.11.1951 г. - за выслугу лет), орден Красной Звезды (30.12.1956 г. - за выслугу лет), орден Ленина (17.07.1957 г.), орден Отечественной войны 2-й степени (11.03.1985 г. - к 40-летию Победы).

*     *     *

Борис Сергеевич Абакумов, был из числа тех лётчиков 32-го ГИАП, которые были отобраны подполковником Пепеляевым в октябре 1950 года для усиления состава 196-го полка. Командир полка Евгений Пепеляев не пожалел, что включил этого опытного лётчика в состав своего нового полка - он оправдал все возложенные на него надежды!

Абакумов прибыл в состав 196-го ИАП в ноябре 1950 года, перед самым убытием полка в Китай. Он попал в состав 2-й АЭ на должность командира звена в звании старший лейтенант, но в бои вступил в звании капитан, так как уже будучи в Китае, в январе 1951 года, был повышен в звании. Первые бои для лётчиков 324-й ИАД начались 2 апреля, а первый свой боевой вылет лётчики 196-го полка совершили 3 апреля и сделали это именно лётчики капитана Бокача, то есть 2-й АЭ.

Первые 2 победы лётчики 196-го полка добыли в сражениях 4 апреля: отличились лётчики 1-й и 3-й АЭ. А вот первую победу для лётчиков 2-й АЭ добыл именно капитан Абакумов в сражении 6 апреля. Вот как сам Борис Сергеевич описывает первую свою победу:

"Во второй половине дня, 6 апреля, была поднята в воздух эскадрилья Бориса Бокача в составе 8 самолётов. В этой группе находился и я. В воздухе по радио получили задание: встретить группу истребителей противника, идущих с моря, и завязать бой. Встреча произошла над береговой чертой на встречных курсах. Первая восьмёрка "Сейбров" прошла, не меняя курса, а 2 четвёрки, идущие выше нас, полупереворотами хотели взять нас в "клещи" и зайти нам в хвост. Мы сразу пошли на горку и рассыпались веером пар в разные стороны - пошёл вертикальный бой. В этот момент была замечена на подходе ещё одна группа противника, о чём было доложено на КП. С аэродрома на помощь нам была поднята эскадрилья Шеломонова, которая гнала убегающего противника до самого Пхеньяна.

Я со своим ведомым Геннадием Локтевым, дрался с четвёркой "Сейбров" - уцепился в хвост одной паре и со страшными перегрузками гонялся за ней, пытаясь на выходе из пикирования в нижней точке поразить ведомого этой пары. Автоматика прицела не работала на таких перегрузках. Приходилось брать цель по визиру и корректировать прицеливание, трассой снарядов, вынося точку прицеливания по противнику так, что носом своего самолёта закрывал цель. Снаряды всё время проходили между носом самолёта противника и его левой плоскостью. Стрелял я из двух пушек 23-мм калибра. Для большего рассеивания приходилось немного раскачивать нос истребителя ножным управлением для более полного накрытия цели трассой снарядов. Самолёт противника покачивался от разрывов снарядов, но продолжал полёт. Впоследствии пленные американские лётчики сообщали, что некоторые "Сейбры" привозили до 10 пробоин от 23-мм снарядов и спокойно садились на свой аэродром, если снаряды не попадали в жизненно важные части самолёта.

Другая пара "Сейбров" этой четвёрки на пересекающихся курсах вела огонь по мне. Мимо меня летели сизые огоньки трассирующих пуль. В меня не попали, но моему ведомому, Геннадию Локтеву, пробили плоскость. Не выдержал этой карусели, "Сейбры" резким маневром вправо, немного не доходя верхней точки левой "косой полупетлёй", на малой скорости вышли из-под моего огня. Во рту у меня пересохло, лицо пылало, левая рука почему-то нажимала кнопку передатчика, внутри всего лихорадило. Я немного успокоился от недавней схватки и увидел впереди себя восьмёрку "Сейбров", следовавшую курсом на наш аэродром. Осмотрелся, ведомого почему-то рядом не было. Он, оказывается, оторвался от меня на одной из "косых петель". Я погнался за шедшей впереди меня восьмёркой. Справа от меня вёл бой своей парой Саня Литвинюк, слева тоже шла карусель боя, там была пара Бориса Бокача.

Моё сближение с восьмёркой "Сейбров" было медленным. Вот и дистанция открытия огня. Я выключил автоматику прицела и навёл прицельную точку выше цели на зрительную величину фюзеляжа самолёта противника, потому что цель удалялась, а при стрельбе из пушек мой самолёт теряет скорость. Я дал длинную очередь из пушек левого борта по ведущему этой восьмёрки. Трасса пошла к цели и замкнулась на ней. Самолёт противника качнулся: на левой плоскости произошёл какой-то белый выброс, похожий на взрыв, и за ним потянулся лёгкий туманный след. С левым креном противник буквально нырнул под свой строй и с большим снижением пошёл в сторону моря к береговой черте. Остальные "Сейбры" этой группы бросились за ним. Ну, думаю, попал прямо в их командира. Потом нам сообщили, что за Пхеньяном сел на "живот" "Сейбр", у него не хватило горючего долететь до Сувона".

Хотя по данным нашей разведки, этот "Сейбр" был сбит, но американское командование не подтверждает потерь своих F-86 в этот день. Возможно, Абакумов только повредил "Сейбра" и тому удалось дотянуть до своего аэродрома. Но, как бы там ни было, но этот "Сейбр" был официально записан на личный счёт капитана Абакумова.

Участвовал Борис Абакумов во всех сражениях лётчиков его АЭ в апреле месяце. Был он участником и знаменитого сражения 12 апреля 1951 года с бомбардировщиками В-29. По воспоминанию самого Бориса Сергеевича, в этом сражении ему удалось сбить одну "Сверхкрепость": огнём своих пушек разрушил хвостовое оперение бомбардировщика и экипаж стал покидать гибнувшую машину. Израсходовав на В-29 весь свой боезапас, Абакумов не вышел из боя и продолжал имитировать атаки на самолёты противника, но это чуть не стоило ему жизни. Его самого взяли в оборот 2 "Сейбра" и долго его преследовали, пока самолёты не вошли в зону действия наших зенитных батарей, после чего "Сейбры" оставили в покое самолёт Абакумова и ушли на свою базу. Однако досталось машине Абакумова тогда хорошо: техник самолёта Микрюков насчитал в самолёте 8 пробоин, и он на некоторое время вышел из строя.

Однако бои этого дня ещё не закончились и продолжались и во второй половине дня. Так как машина была ещё в ремонте, то командир дивизии полковник Кожедуб разрешил Абакумову вылететь в бой на его машине. На этот раз пришлось вести "диалог" с пилотами "Сейбров", которые пришли мстить за разгром их соединение бомбардировщиков В-29. В ходе этого боя, спасая одиночного "МиГа", которого атаковала пара "Сейбров", Абакумов удачно зашел в хвост этой паре и обстрелял её. Видел попадание в самолёт ведущего, после чего тот вышел из боя. В ходе этого боя был подбит самолёт старшего лейтенанта Фёдора Яковлева из звена Абакумова, а сам он был ранен и он был вынужден совершить вынужденную посадку недалеко от аэродрома. Именно Яковлева спас от более серьёзных последствий в том бою Борис Сергеевич.

По неизвестной причине, ни сбитый В-29, ни подбитый F-86 во второй бою этого дня, не были засчитаны Абакумову командованием дивизии. Возможно, что на тот В-29, по которому вёл огонь Абакумов, стреляли несколько лётчиков и его отдали на счёт кому-то из них...

Бои между тем продолжались и в мае лётчики 196-го ИАП провели несколько удачных боёв с "Сейбрами". Участвовал Борис Абакумов и в бою 20 мая 1951 года, которое в итоге закончилось победой лётчиков 196-го полка. Тогда Абакумову досталось - он получил в свой самолёт 3 пули, но всё обошлось для него в том бою. За успешные боевые вылеты в апреле-мае месяце и за один лично сбитый самолёт противника, в начале июня 1951 года капитан Абакумов был награждён первой своей боевой наградой - орденом Красного Знамени.

В июне месяце лётчики 196-го полка фактически в боях не участвовали, а в июле месяце вылетов также было мало из-за плохой погоды над Северной Кореей. Однако именно в июле месяце Абакумову и ещё нескольким лётчикам полка, удалось сбить несколько самолётов противника. Самый результативный бой с начала боёв в небе Кореи, лётчики 196-го ИАП провели 21 июля, когда 10 наиболее опытных лётчиков, умеющих выполнять полёты в СМУ, подняли на перехват 8 самолётов противника, осуществлявших глубокий разведывательный полёт в глубь территории КНР. Дальше рассказывает Борис Сергеевич:

"В считанные минуты десятка истребителей стремительно ушла в облака. На аэродроме опять стало тихо. Только шла напряжённая работа на КП по наведению нашей группы на противника. Противник спокойно проходил район нашей базы, а мы ещё не успели пробить облака наверх. В боевом порядке десятки, которую вёл командир полка Пепеляев, я шёл замыкающей парой: справа был мой ведомый Николай Вермин. Облачность мы пробивали в плотном строю, все вместе. Непрерывное мелькание облаков различной теневой окраски и наблюдением за строем вызывало зрительную галлюцинацию. Раза два мне казалось, что мы идём с креном 90 градусов в правом развороте, и все самолёты скользят на меня...

Наконец, мы выскочили за облака. Кругом синее небо, солнце, а противника не видно. С КП нам дали курс преследования, предупредили, что противник подходит к береговой черте, надо его быстро настигнуть. Мы на максимальной скорости идём в указанном направлении. Мозг сверлит мысль: "Неужели не догоним, уйдут?!"

Вдруг Саня Литвинюк передаёт радостную весть: "Вижу противника. Впереди, справа 30 градусов". Мы разворачиваемся и вступаем в бой. Противнику, видимо, тоже сообщили, что их сейчас будут атаковать, так как ведущая четвёрка разворачивается на 180 градусов и идёт к нам навстречу, надеясь на свои 4 пушки на каждом F-94. Мы делаем маневр для выхода в атаку, рассыпаемся по парам и с различных направлений атакуем противника. Вот уже один клюнул носом вниз - это Пепеляев отрубил ему киль своей очередью. Смотрю, второй, третий неестественно нырнули в облака.

Я поймал в прицел ведущего одной из пар противника и дал по нему 2 очереди. На мгновение мелькает мысль: "Какие хорошие новенькие машины, все блестят. Какая прекрасная конструкция, а я порчу её своими снарядами, нарушая гармонию линий и зализов". Снаряды сделали своё дело. F-94 плавно заваливается влево и идёт к земле носом вниз. Я сразу выхожу из атаки, а надо бы посмотреть, что делает мой ведомый, Николай Вермин. Мой ведомый атаковал другой самолёт противника, то есть ведомого, а я сорвал эту атаку своей поспешностью выхода. Он, как ведомый, прекратил атаку и последовал за мной, так как в этот момент кто-то крикнул: "Сейбры"! В этом бою из 8 самолётов противника, удалось уйти только одному".

На самом деле, под удар лётчиков 196-го полка, попали лётчики ВМС США из состава VMF-311 и вероятно пилоты VMF-212 на реактивных F9F "Пантера", которых наши лётчики, видевшие их впервые, ошибочно приняли за F-94 "Старфаер", которых ещё не было на данном театре боевых действий. Хотя командование дивизии заявило о 7 уничтоженных самолётов противника, подтверждено по данным фотоконтроля только 4 победы, а "земля" показала только 2 разбившихся самолёта противника. Американская же сторона подтверждает потерю только одного своего самолёта в этом бою с "МиГами", но вероятно была повреждёна ещё одна "Пантера", списанная чуть позже.

Ожесточённые воздушные сражения разгорелись в небе Северной Кореи в сентябре месяце. Участвовал в этих сражениях и Борис Абакумов. Особенно отличился капитан Абакумов в сражениях 27 сентября, когда ему удалось сбить сразу 2-х истребителей F-86. Лучше всего, обо всех перипетиях этого боя расскажет сам Борис Сергеевич:

"К месту боя мы подошли на большой скорости, применив волновое движение по траектории в вертикальной плоскости. На пологом снижении набирали максимально возможную скорость с полным газом с последующим набором высоты до заданной за счёт потери прироста скорости, полученного при снижении. Вошли в зону действия "Сейбров" на их высоте. Завязался бой. Мы рассыпались парами. Моя пара встретилась с шестёркой "Сейбров" на высоте 11000 метров на встречных пересекающихся курсах. Четвёрка "Сейбров" была на нашей высоте, а третья пара была чуть ниже.

Я левым разворотом с набором высоты вывел свою пару на солнце, используя скорость, набранную до встречи. При этом маневре мой ведомый немного отстал, и противник стал сближаться с ним. Четвёрка "Сейбров" упорно преследовала Володю Иштокина. Володя, видя приближающего противника, нырнул под атакующих, и они полупереворотом погнались за ним, за одиночкой. Я поспешил на выручку. Быстро сделал соответствующий маневр и врезался между атакующих пар противника, открыв огонь по ведомому первой пары с дистанции метров 50. Смотрю, центральная марка прицела в центре цели, а трасса идёт верхом. Даю поправку в прицеливании, беру ниже, под обрез фюзеляжа противника. Трасса накрывает "Сейбр".

Этот "Сейбр" бы какой-то светло-серый, с окрашенными в жёлтый цвет консолями крыла. Сближение с целью у меня всё же было приличное, хотя я и бил из всех пушек, которые тормозили значительно, и я, конечно, терял скорость, но сближение было достаточно быстрое. "Вот уже видны заклёпки на швах "Сейбра", пора отворачивать, а то столкнусь", - подумал я. С правой стороны цели показалась какая-то бронзовая цепочка, которая, блестя, извиваясь змейкой на солнце - это были крупнокалиберные патроны пулеметов "Сейбра", мои снаряды попали в его ящики боекомплекта. Вдруг "Сейбр" словно замер в воздухе, я успел выхватить мою машину вверх, как подо мной образовалось облако от взрыва этого "Сейбра".

Ведущий этой пары противника так увлёкся погоней за Володей Иштокиным, что не заметил исчезновения своего ведомого. Несколько секунд вся цепочка - самолёт Володи, ведущего вражеской группы, мой МиГ-15 и преследующая меня вторая пара самолётов противника, без единого выстрела шла на 11-километровой высоте. Самолёт Иштокина шёл вверх, противник, не отставая, за ним. Я дал по нему очередь, но трасса прошла ниже цели. Взяв в обрамление ромбиков прицела самолёт противника, и установив центральную марку на кабину, я дал залп из всех пушек и увидел, что трасса накрыла кабину "Сейбра". В кабину ударили снаряды 37-мм пушки, это я ясно видел по её трассирующим огням. "Сейбр" почти сразу свалился на левое крыло, перешёл на нос и пошёл к земле.

Слышу голос Володи: "Один горит!". Огня я не видел, это произошло очень быстро, моё внимание было приковано к самолёту моего напарника, и мне не хотелось его потерять из вида при моём наблюдении за падающим самолётом. Я строил свой маневр так, чтобы Володя мог быстрей присоединиться ко мне. Вторая пара "Сейбров" вела огонь по мне. Это я увидел, когда Володя Иштокин слева направо проскочил у меня за хвостом, ведя заградительный огонь по "Сейбрам". Я резко, насколько позволяла высота полёта, развернул влево свою машину навстречу противнику. Одновременно Володя делал тоже самое, только с правым разворотом. Мы вышли фронтом в обратном направлении с интервалом метров 800, а "Сейбры" оказались между нами, чуть ниже и впереди нас, сохраняя плотный строй "крыло к крылу". Даю команду: "Берём в клещи!" и на встречном курсе сверху атакуем их. "Сейбры" не выдерживают первой атаки, делают разворот и уходят в облачность. Мы возвращаемся домой".

Командование ВВС США отрицает потерю своих F-86 27 сентября, однако, в воспоминаниях бывшего лётчика 336-й FIS 1-го лейтенанта Дугласа Эванса (Douglas K. Evans) есть упоминание об этом бое с "МиГами" 196-го полка:

"Утро 27-го, те из нас кто не был на миссии, сгруппировались возле радио и слушали о том, как развивались события в воздухе, как другие группы вели серьезный бой в воздухе с противником. Все мы были так увлечены этим, что, когда мы услышали, что Дик Пантер (Dick Panter) крикнул о чрезвычайной ситуации, и мы почти все подбежали к самому ближайшему окну. Мы, слушая радио, могли слышать много вызываемых позывных, поскольку, чем напряжённее бой, тем больше и напряжённее переговоры в воздухе между пилотами, это требует обстановка. В этом случае, когда мы не были лично вовлеченными в эту борьбу, мы могли концентрироваться на каждом запросе и идентифицировать голоса и индивидуальные проблемы, которые Вы не уловили бы, когда бы Вы сами непосредственно не находились в центре всего этого. Будучи там, слушающие пилоты могли видеть то, что происходило вокруг них.

Как только мы услышали, что кто-то был подбит, мы устремили свои взоры на очередную пару, шедшую на посадку, и нашли, что это был Кенни Рэпп (Kenny Rapp). Он заходил на посадку, и никто не знал то, что случилось с ним. Мы полагали, что именно он имел повреждения, поскольку он не отвечал по радио. Но, ей-богу, когда Кен появился перед нами вблизи и пошёл на посадку, он так прекрасно посадил самолёт, что нам показалось, что он цел и невредим, но тут мы увидели, что у него нет левого элерона и видно отверстие в фюзеляже, а также разбитый осколками фонарь кабины и голову пилота.

Подбитый F-86 Кеннета Рэппа.

Когда он остановил самолёт на стоянке, то все ребята окружили его. Кен был ранен и был весь в крови. Обслуга помогла ему выбраться из кабины, и он сразу сел на землю с облегчением. Кен сказал, что когда он был подбит, он был ошеломлён и действительно не знал что делать, пока он не свалился в штопор. Он стал выводить самолёт из вращения и для этого ему понадобился весь его опыт, чтобы, не имея левого элерона восстановить управление над самолётом. Когда он с трудом вывел самолёт в горизонтальный полёт, он посмотрел на своё левое крыло и увидел, что у него полностью отсутствует элерон. Теперь он понял, что ему предстоит трудная задача довести повреждённый самолёт домой и это будет не лёгкая борьба за спасение.

После того, как он определил степень своих повреждений, он сосредоточил все свои усилия, на том, чтобы довести самолёт до базы. Но он также понимал, что его ещё ждут острые проблемы при посадке, когда надо будет выпускать тормозные щитки на минимальной скорости. Каким-то чудом его гидравлическая система не была разбита, так что он имел возможность управлять правым элероном, что очень помогло ему при полёте, но удивительно было видеть, сколько левого крыла отсутствует, в том месте, где должен быть элерон. Кен проделал в полёте большую работу, чтобы добраться домой, и после посадки его быстро отправили в больницу, чтобы залечить мелкие раны на его голове. Пантер сказал, что он видел, что он был подбит прямо после того, как он выходил из атаки, тогда всё вообще перепуталось в этой дикой драке".

Таким образом, в этом бою Борис Абакумов, по крайней мере, серьёзно повредил один F-86A из состава 336-й FIS, а его пилот 1-й лейтенант Кеннет Рэпп (Kenneth H. Rapp) получил ранение.

В октябре капитан Абакумов, как и многие его боевые товарищи, указом ПВС СССР от 10.10.1951 года был награждён вторым в этой войне, орденом Красного Знамени. 18 октября 2-я АЭ в полном составе была направлена на короткий недельный отдых в город Дальний, в том числе и Борис Абакумов. Вернулись в полк в конце октября и сразу отправились на боевое задание: бои в небе Северной Кореи шли в это время почти без перерывов.

27 ноября во время вылета звеном на "свободную охоту" в составе: Пепеляев - Рыжков, Абакумов - Овчинников, они перехватили группу F-84 "Тандерджет" и в считанные минуты разогнали их, сбив 2-х из них. Правда, победу Пепеляева засчитали, а вот сбитый Абакумовым F-84 не засчитали, так как он упал в море.

Однако, эту относительную неудачу, Борис Сергеевич компенсировал в сражении с группой "Шутинг Стар", которая состоялась 5 декабря. Рассказывает сам Борис Сергеевич:

"Итак, в этом бою, выходя из атаки вверх, я чуть с кем-то не столнулся, успел в самый последний момент вывернуть машину в сторону. Меня обдало жаром. Надо быть осмотрительней, подумал я, и выбрал новую цель. Зашёл в хвост F-80. Он бросился в отвесное пикирование, я за ним. Даю очередь из пушек. Смотрю, трасса пошла сверху цели. Не учёл, что стреляю вертикально вниз. Ввожу поправку по трассе. Точно! Самолёт противника покачивается с крыла на крыло от разрывов снарядов и на выводе из пикирование врезается в сопку.

На самом выводе от земли тень от сопок скрывает от меня солнце. Быстрее вверх, чувствуется, что далеко выскочил за запретную для нас зону. Сопки здесь какие-то высокие, похожие на предгорья и очень густо покрытые зеленью. Да и населённых пунктов нигде не видно. На высоте 3000 метров ко мне пристроился ведомый - како-то МиГ-15. Обменялись приветствием покачиванием с крыла на крыло, определили друг друга по номерам машин и позывным. Это, оказывается, был Миша Боровков, тоже выпускник Армавирского училища. Осмотрелись, кругом никого нет, и мы парой с набором высоты пошли домой... В этом бою погиб наш замечательный товарищ и друг Саша Рыжков. Больше всех переживал гибель товарища Володя Иштокин, они с ним были больше чем друзья, если можно так сказать".

В этом бою лётчики 196-го полка сбили 3 F-80, но на отходе попали под удар группы "Сейбров" 335-й FIS и потеряли Александра Рыжкова. Его сбил майор Уинтон Маршалл (Winton W. Marshall) и это была его 5-я официальная победа в небе Кореи. В свою очередь американское командование не подтверждает потерь 5 декабря своих F-80. Однако, это не означает, что побед не было. Часто американцы заявляют о своих потерях спустя некоторое время и указывают на другие причины потерь своих самолётов, так что не всегда можно точно определить истинную дату и причину потери того или иного американского самолёта. Вполне возможно, что записанные как потерянные 12 - 13 декабря 2 F-80 как раз и были теми, кого били 5 числа в небе близ Пхеньяна лётчики 196-го ИАП...

Как бы там ни было, но этот сбитый капитаном Абакумовым F-80, стал его 5-й официальной победой в небе этой войны и он стал очередным асом в составе 64-го ИАК. Тогда же в конце декабря месяца, Борис Абакумов был назначен заместителем командира 2-й АЭ по лётной подготовке.

Надо также отметить, что уже в конце октября 1951 года в дивизии сложилась сложная ситуация со здоровьем многих лётчиков, которые были истощены физически выпавшими на них большими перегрузками в боях, которые следовали один за другим. Вот как эту ситуацию комментирует Борис Сергеевич:

"Был октябрь месяц. Медицинская комиссия предложила многим товарищам уехать в Советский Союз из-за нервного перенапряжения и физических перегрузок организма в воздушных боях, доходивших до болевых ощущений в области серца, не прекращающихся даже в спокойной наземной обстановке. Многие товарищи приняли это предложение и уехали домой, а некоторые остались по велению сердца и просьбе Ивана Никитовича. Так произошло и со мной. Я решил ехать домой, но вызывает меня заместитель командира по политчасти П. А. Докучаев и просит остаться. Доводы его поколебали моё решение, но сразу я ответа не дал. Появился И. Н. Кожедуб в районе нашего расположения и тоже вызывает меня в лётный домик и убедительно доказывает, что мне надо остаться: ведущих групп не хватает, да и скоро нас сменят и поедем все вместе, должны же в конце концов договориться о перемирии в Корее. И я решил продолжать боевую работу. Летал всё оставшееся время до моего последнего полёта с медицинской поддержкой. Каждый день вводили глюкозу внутривенно и кололи стрихнин и мышьяк попеременно. Многим оставшимся товарищам, в том числе, Сане Литвинюку, Льву Иванову и другим давали тоже медицинскую поддержку. Вот ведь как нас вымотала эта реактивная авиация - сразу всего не учтёшь".

Именно тогда стали больше лётчиков посылать на короткий отдых в санатории, и именно тогда в октябре месяце в состав 324-й ИАД прибыла большая группа из состава 309-й ИАД, для пополнения редеющих рядов лётного состава дивизии. После небольшого инстрктожа и подготовки к боям, новых лётчиков всё больше бросали в бой. Вот документ отражающий ситуацию в составе 324-й ИАД на середину декабря 1951 года:

"324-я ИАД: в наличие 54 самолёта МиГ-15, 11 из которых - не боеспособные (включая 4 самолёта, на которых производят замену двигателя, 4 самолёта получившие повреждения в боях, 3 самолёта проходящие регламентные работы). 79 лётчиков, 50 из которых - боеготовые (включая 4 лётчиков расположенный на КП, 4 не имеющих ведомых), 21 больны, 6 в поликлиниках, 2 требуют дополнительного обучения. 38 экипажей - готовые к бою. Оперативная сводка № 0381, ШТАБ 64-го ИАК, Аньдун, 15.12.1951 г."

МиГ-15бис Б.С.Абакумова.

Так Борис Сергеевич на медицинской поддержке дотянул до января нового 1952 года. Уже было известно, что их скоро сменит новая авиадивизия и все предвкушали скорое возвращение на Родину, но пока этого не произошло, боевые вылеты следовали один за другим и уставшие "старики" снова уходили в небо Кореи и вели тяжёлые бои с американской авиацией. И вот наступил роковой для Бориса Сергеевича день 7 января, после которого, он надолго попал в госпиталь и фактически до конца жизни став инвалидом. Рассказывает Борис Абакумов:

"В начале января 1952 года к нам прибыла смена - лётчики дивизии ПВО от Е. Я. Савицкого. По боевой подготовке они занимали первое место и получили оценку "хорошо" при инспекции Ф. А. Агальцова. Прибыли они без техники и технического персонала, и наших техников и механиков оставили ещё на один срок.

Мы методично и с ответственностью вводили сменщиков в режим боевой работы. Сначала теоретически: объясняя условия, тактику противника и так далее, 5 января я даже выступил перед ними с лекцией о тактике истребителей противника в этом районе. Затем начали с ними облёт района боевых действий и ввод в боевую работу прибывших товарищей.

7 января с утра заболел мой ведомый Николай Вермин, и мне дали в ведомые командира звена Ивана Химченко. Пришлось лететь с ним, так как выбора не было - в полку всего осталось к этому времени 16 человек лётного состава. Вылетели всем полком по тревоге (8 пар). Я вылетел последней парой, прикрывая ведущую пару заместителя командира полка А. И. Митусова. Нашей группе надо было выйти на самый верх и оттуда сбросить всех "Сейбров" вниз. Когда подошли к району боя, наши лётчики уже дрались с противником. Смотрю, мой ведомый держит очень большую дистанцию и интервал. Передал ему команду, чтобы "подошёл ближе". Он подошёл, но потом снова удалился и на одном из разворотов совсем отстал. Он пристроился к нижней группе и с ними вёл бой.

Я продолжал один прикрывать пару Митусова. Наша тройка шла в глубь Кореи на высоте около 12000 метров. Видим навстречу нам и немного выше идут 12 F-86. При встрече с нами они сделали полупереворот и пытались атаковать нас сзади. Мы плавно перевели свои самолёты в набор высоты и оставили противника внизу. Появилась ещё одна восьмёрка F-86 выше нас на встречном курсе, а скорость, потерянная при наборе высоты, была ещё не набрана. "Сейбры" полупереворотом зашли нам в хвост. Обстановка сложилась критическая, надо во что бы то ни стало удержать господство в высоте над противником, что облегчит бой всей нашей группе. А скорости нет - нет и маневра.

Принял решение взять всю восьмёрку на себя, чем обеспечил бы возможность активных действий паре Митусова. Передал по радио решение ведущему и начал маневр, рассчитанный на психологию противника, который очень любит атаковать одиночек. Они остались верны себе: вся восьмёрка устремилась за мной. Высота около 14000 метров. Действовать рулями на этой высоте надо немного плавнее. Я это понимал, но противник наседал, пришлось перейти на вертикальный бой. Резко свалил машину на левое крыло, пошёл вниз, набирая скорость. Пара Митусова могла теперь набрать высоту и перейти в атаку, тем самым помочь мне. Но оказалось, что выше шёл третий эшелон этой группы противника - там была четвёрка F-86, с которой и завязали бой Алексей Митусов и Миша Боровков. Они сбили один "Сейбр", а остальных сбросили вниз. Таким образом, противника выше нас уже не было. Задача была выполнена. Митусов теперь мог помочь мне, но было уже поздно...

Я вёл бой с восьмёркой "Сейбров" всё это время один. В ходе боя мне удалось сбросить одну пару противника с хвоста, перейти в атаку и открыть прицельный огонь по ведущему этой пары. При выходе из атаки от большой перегрузки я кратковременно потерял сознание, когда пришёл в себя, ведущего пары противника нигде не было. Не успел я осмотреться, как по моей левой плоскости забарабанили пули. Кисть левой руки, находящаяся на секторе газа, получила сильный удар и почему-то стала очень тяжёлой. Какая-то серая пелена встала перед глазами. Я дал рули резко вправо на выход из-под обстрела. Кабина разгерметизировалась, это я почувствовал по реакции своих ушей. Посмотрел назад и увидел ещё одну пару противника, из-под огня которой я только что выскочил. Сделав маневр, я перешёл на неё в атаку, но получил порцию крупнокалиберных пуль от другой пары противника, которую не увидел. Самолёты противника, оказывается, разбились по парам и ждали, когда я выскочу из атаки.

Приборная доска в моей кабине загорелась от бронебойно-зажигательных пуль. Я взял ручку управления на себя, но самолёт не слушался рулей. Огонь в кабине усиливался. Управление отказало. Самолёт шёл с набором высоты и левым креном. Следующей очередью я был ранен в плечо. Тогда я принял решение катапультироваться. На земле меня подобрали корейцы и доставили в одну из деревень, откуда увезли в госпиталь, так как чувствовал я себя очень плохо. 1 февраля лётчики нашей дивизии убыли на Родину, а мне ещё пришлось некоторое время быть в госпитале, и только в конце февраля я убыл на Родину".

Этот бой наши лётчики выиграли и записали на свой счёт ещё 4 F-86, но Борис Сергеевич получил в этом бою серьёзнейшие ранения левой руки и обморожение, был отправлен в госпиталь и долго лечился. В госпитале осмотр ранений показал, что раздроблены многие кости плечевого сустава левой руки и врачи хотели даже ампутировать руку, но спасло от этого волевое решение начальника госпиталя А. Е. Горелика, который решил спасти руку. В итоге, руку удалось спасти, но были всё же ампутированы 2 пальца на раненной руке обмороженные в воздухе.

В госпитале в Китае, Абакумов пролежал до марта месяца. К этому времени уехали на Родину его боевые товарищи по полку. Тогда же в середине января 1952 года Борис Сергеевич получил очередное воинское звание майор, а командир дивизии И. Н. Кожедуб направил в Москву представление на Абакумова, на звание Героя Советского Союза.

В марте 1952 года майор Борис Абакумов вернулся на Родину и ещё долго лечился в наших госпиталях, пытаясь восстановить двигательные функции левой руки, перенёс несколько сложных операций. Звания Героя так, к сожалению, этот мужественный человек так и не получил: в 1957 году его наградили вместо этого орденом Ленина, посчитав, что его заслуги и пролитая кровь большего не заслуживает! Как обычно, у нас очень быстро забывали своих героев, считая, что наши солдаты воюют не за награды, а за идею!


*     *     *
Список известных воздушных побед Б. С. Абакумова:


Д а т аСбитые
самолёты
Место падения самолёта или
проведения воздушного боя
Примечание
06.04.19511  Ф-86Тецузан 
21.07.19511  Ф-94район реки Ялуцзян 
27.09.19511  Ф-86Ансю 
1  Ф-86Повреждён F-86A из состава 336-й FIS
05.12.19511  Ф-80Предположительно, F-80 № 49-472 из состава 8-й FBG

      Всего сбитых самолётов - 5 + 0;  боевых вылетов - более 100;  воздушных боёв - около 50.



Линия

Публикация производится с разрешения И. А. Сейдова и С. Г. Вахрушева, а так же Издателя.
При использовании любых материалов данного сайта, активная ссылка на него обязательна.

Возврат

Н а з а д