Родился в 1918 году в селе Катанда (ныне Усть-Калманский район Алтайского края). Окончил среднюю школу. С 1941 года в рядах Красной Армии, призван Усть-Коксинским РВК (Ойротской АО Алтайского края). С марта 1942 года на фронтах Великой Отечественной войны. Был разведчиком, освоил и снайперское дело.

В мае 1942 года разведчик-снайпер 1230-го стрелкового полка (370-я стрелковая дивизия, 11-я Армия, Северо-Западный фронт) красноармеец В. Т. Егоров был представлен командованием части к первой награде за уничтожение 54 солдат и офицеров противника. Приказом № 783 от 24 июня 1942 года по войскам Северо-Западного фронта награждён орденом Красного Знамени.

В сентябре 1942 года командир пулемётного взвода 1-го батальона 1230-го стрелкового полка (370-я стрелковая дивизия, 11-я Армия, Северо-Западный фронт) лейтенант В. Т. Егоров представлен командованием части к ордену Красной Звезды за уничтожение 102 солдат и офицеров противника. Приказом № 173 от 27 сентября 1942 года по войскам 11-й Армии награждён медалью "За отвагу".

В ноябре 1942 года командир взвода 1230-го стрелкового полка (370-я стрелковая дивизия, 11-я Армия, Северо-Западный фронт) лейтенант В. Т. Егоров представлен командованием части к очередной награде за уничтожение уже 145 солдат и офицеров противника. Приказом № 1414 от 3 ноября 1942 года по войскам Северо-Западного фронта награждён орденом Ленина.

По имеющимся сведениям, к началу июня 1943 года имел на счету 345 уничтоженных фашистов. Кроме того, обучил снайперскому делу более 60 бойцов, которые уничтожили ещё около 2000 фашистов.

27 августа 1944 года командир стрелкового взвода лейтенант В. Т. Егоров был ранен и отправлен в 462-й Отдельный медицинский санитарный батальон. С 30 ноября 1944 года лечился в различных госпиталях (на фронт больше не вернулся). Данных о его окончательном снайперском счёте пока не найдено (некоторые источники указывают на 375 убитыхврагов).

С 19 августа 1950 года старший лейтенант В. Т. Егоров - в запасе. Жил в городе Гадяч (ныне Миргородский район Полтавской области Украины).

Из фотоматериалов разных лет:

Из материалов прессы разных лет:

Памяти отважного снайпера... Слава о героических делах командира снайперского взвода 1230-го полка 370-й стрелковой дивизии гремела по всему Северо-Западному фронту. Знали Василия Егорова и враги. На своей шкуре испытали они меткость его глаза и твёрдость руки. Был Василий Тимофеевич снайпером и со многими гитлеровцами, можно сказать, познакомился "лично". Правда, после этих знакомств численность гитлеровской армии каждый раз убавлялась, а крестов на фашистских кладбищах становилось всё больше и больше. Лучших своих снайперов посылали они против лейтенанта Егорова - безрезультатно. Даже переманить его пытались на свою сторону. По радио, в листовках, через рупоры они сулили ему высокий офицерский чин, золотые горы. На все их посулы снайпер отвечал новыми меткими выстрелами. Очень большие потери несли фашисты от метких выстрелов лейтенанта Егорова. И тогда фашисты выписали себе из Германии опытнейшего снайпера. Едва он появился на участке стрелкового полка, в котором сражался Егоров, начались потери среди наших бойцов и командиров. По "почерку" гитлеровца Егоров сразу определил, что имеет дело с опытным врагом. Фашист отлично маскировался и, чтобы не обнаружить себя, стрелял только тогда, когда над окопами гремела перестрелка. Поди-ка засеки в общем грохоте его одиночный выстрел!.. В который раз осматривал лейтенант Егоров передний край вражеской обороны. "Где же он там сидит? Вроде негде ему укрыться. Может, здесь?" - он перенёс взгляд на "ничейную" полосу, где лежала убитая лошадь. Забредшая неизвестно откуда, она несколько недель тому назад во время ночной перестрелки была убита и теперь лежала совсем рядом с фашистскими окопами. Вроде не было в той лошади ничего подозрительного, но проверить следовало. Глубокой ночью Егоров подполз к лошади. От бедной коняги несло мертвечиной, но никаких следов человека близко не было. Егоров уполз ни с чем. А фашистский снайпер продолжал стрелять. Причём была замечена одна особенность: жертвами его, как правило, были воины, чем-то напоминавшие по наружности Егорова. - За тобой охотятся! - сказал Егорову комбат. - Известным ты стал для гитлеровцев, вот и гоняются. Лейтенант и спать ложился, и вставал на заре с одной мыслью: "Где же он?" Снова и снова осматривал в бинокль передний край врага, "ничейную" полосу... И в который раз взгляд останавливался на убитой лошади. "Негде ему больше прятаться! Только там! Но ведь был же, смотрел, - возражал сам себе Егоров. - Надо ещё раз проверить. Днём". Недалеко от нашего переднего края лежали валуны. К ним Егоров тоже частенько приглядывался. "Лучшего места для наблюдения не сыщешь", - решил он. Из проволоки и хвороста лейтенант смастерил точный макет небольшого валуна - точно такого, как тот, что лежал перед окопами. Макет обтянул мешковиной, покрасил в цвет настоящего валуна, проделал отверстия для наблюдения и ствола винтовки. Тёмной ночью подобрался лейтенант с тремя бойцами к облюбованному камню и перекатил в нашу траншею. Потом на месте валуна выкопал ячейку и установил над нею макет. Вынутую землю он собрал в плащ-палатку, тоже отнёс в траншею. Всё это было сделано так искусно, что если даже противник и засёк этот камень, подмены он всё равно не обнаружит. Рассвет Егоров встретил уже в засаде. В помощь себе он привлёк ещё красноармейца Клейманова: поручил ему смастерить из соломы и тряпья своего "двойника" и изредка во время перестрелки показывать его из траншеи. Потянулись длинные минуты. Медленно складывались они в часы, а Егоров сидел и сидел, не сводя глаз с убитой лошади. Там было всё спокойно. После полудня затарахтели пулемёты, загремели ружейные выстрелы. И тут же у головы коня что-то блеснуло. Вспышку Егоров заметил сразу, но выстрелить не успел. Даже усомнился было: "Может, померещилось? Гляжу, гляжу... Все глаза проглядел уже". Решил ещё потерпеть, проверить. На этот раз ждать пришлось недолго. После короткой паузы передовая заговорила вновь, и Егоров опять увидел вспышку. - Всё-таки ты там, подлюга, - пробурчал лейтенант. - Ну, теперь уже не уйдёшь! Егоров слился с оружием. Через оптический прицел оглядел подозрительное место и, прикинув на глаз, где должна быть голова снайпера, прицелился и выстрелил. Затем ещё раз, для верности... Передовая снова стреляла, гремела, свистела, но от лошади уже больше никто не стрелял. "Значит, готов!" - облегчённо вздохнул Егоров после нескольких часов наблюдения. Дождавшись темноты, он снова пополз к лошади. Хотелось проверить результаты своей стрельбы да и взглянуть на гитлеровца, охотившегося за ним. Предположения лейтенанта оказались верными: вместо лошади он обнаружил хорошо сделанное чучело. Внутри него с простреленной головой лежал гитлеровский снайпер. "Значит, и они тоже, - улыбнулся Егоров, - на ночь дохлую конягу приносили, а днём чучелом заменяли. Хитры. То-то я тогда ошибся!" Забрав винтовку и документы фашистского снайпера, Егоров вернулся в свою землянку. Здесь ему Клейманов своё чучело показал: двумя пулями пробито. Сколько раз высовывал чучело из траншеи - столько и пробоин. - Ничего не скажешь, метко стрелял, гад! - заключил Клейманов. - Но как ни хитрил, ваша пуля, товарищ лейтенант, оказалась метче. И ещё одного снайпера уничтожил Егоров - такого хитреца, что до Егорова его никто не мог даже обнаружить, не то что подстрелить! Но наш боец заметил в кустах вспышку от выстрела вражеской винтовки, и хотя никаких следов возле этих кустов не было - Егоров не был бы Егоровым, если б не решил задачи: он подсчитал, что каска снайпера должна находиться примерно в 95 сантиметрах от вспышки, и первой же пулей попал в цель. А потом оказалось, что к позиции врага вёл подземный лаз. Но и он не спас фашиста от выстрела Егорова. Был ещё и такой случай. В одной из деревень гитлеровцы решили провести показательную казнь женщин, помогавших партизанам. Их подвели к виселице, поставили на ящики и на шеи накинули петли. И вдруг главный фашист, не пикнув, повалился на землю. Стоявший сзади в нескольких шагах его помощник, подумав, что шеф за что-то зацепился и упал случайно, кинулся его подымать. Но, едва сделав шаг, он тоже упал. Охрана была ошеломлена. Ни звука выстрела, ни пламени они не слышали и не видели, и падали, падали... Это работала винтовка Егорова, который вовремя вспомнил, что у него есть съёмный глушитель - приспособление, которое, если его надеть на ствол, делает выстрел почти бесшумным. - Я, конечно, всё равно очень рисковал, - вспоминал потом Егоров. - Хорошо, что началась артиллерийская дуэль между нашими и фашистскими батареями, - в гуле разрывов мои слабенькие щелчки совсем не были слышны. А если бы затвор заело? Или - промах, хотя бы один? Тут ведь всё решала неожиданность. Слушая это, я подумал: "И смелость! И решительность! И, конечно, снайперское мастерство тоже!" Едва успев разглядеть, как крестьяне кинулись к женщинам и снимают с них петли, Егоров с бойцами выбежали из сарая. Рядом был густой кустарник, а за ним лес. Он скрыл разведчиков. Ночью они перешли линию фронта и благополучно вернулись в свою часть. Однажды утром, когда рассеялся туман, Егоров с товарищами разместились в засаде, возле тропинки, идущей от немецких окопов к занятой ими деревне. Егоров вытащил из кармана тонкую крепкую верёвку, привязал один конец к задней ноге маленького поросёнка, второй намотал на левую руку. Затем, ударив тихонько хворостинкой, пустил поросёнка по тропинке. Почуяв свободу, тот побежал. Когда поросёнок приблизился к фашистским позициям, Егоров натянул верёвку, и поросёнок остановился. Пытаясь вырваться из плена, он кинулся сперва влево, потом вправо, но верёвка крепко держала его, и он отчаянно завизжал. Этот свинячий крик чудесной музыкой прозвучал в ушах сидевших в окопах оккупантов, затронул тончайшие струны в сердцах любителей поросятины. Сразу из окопа высунулся полнолицый рыжий гитлеровец. Увидя недалеко от себя живого поросёнка, он подпрыгнул от радости и стал манить его к себе. Не откликаясь на зов, поросёнок продолжал метаться и визжать. Фашист по пояс вылез из окопа и стал ловить непослушное животное. Но безуспешно. Снайпер Клейманов навёл винтовку на любителя поросятины, но Егоров предупредил его: - Не стрелять! Сейчас и другие появятся... Действительно, вскоре из траншеи показалась голова ещё одного фашиста. Затем - третья, четвёртая. Позабыв всякую осторожность, они наблюдали за поединком полнолицего с поросёнком, громко давая советы, как ему действовать. К месту происшествия поспешили и другие гитлеровцы. Когда из траншеи высунулось восемь фашистских голов - по одному на каждого сидевшего в засаде снайпера, - Егоров приказал открыть огонь и первый выстрелил в рыжего. Пуля угодила в лоб фашиста, и он навечно застыл на месте. Не отстали в меткости стрельбы и ученики Егорова. Через минуту Гитлер не досчитался восьми своих вояк. 375 отправленных на тот свет гитлеровцев, десяток взятых "языков" составляют боевой счёт Василия Тимофеевича Егорова, этого отважного и мужественного человека. Сам он получил три ранения и столько же контузий. И каждый раз после непродолжительного лечения в госпитале он возвращался в полк и продолжал громить фашистских захватчиков. Последнее ранение было особенно тяжёлым, и врачи, несмотря на просьбы Егорова, не пустили его на фронт. Пройдя трудными дорогами войны, Василий Тимофеевич всё же вернулся домой. Проживал в городе Годяч на Полтавщине - старший лейтенант в отставке, кавалер ордена Ленина, ордена Красного Знамени и многих медалей. Героический человек! Полковник в отставке В. Фарберов.

Главное меню  |  Новости сайта  |  Обратная связь  |  Фотографии  |  Приложения

© 2026 г.  Советские снайперы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.       При копировании материалов данного сайта, активная ссылка на источник обязательна !