1941 • СОВЕТСКИЕ СНАЙПЕРЫ • 1945

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж-З  И  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У-Ф-Х  Ц-Ч  Ш-Щ  Э-Ю-Я

Линия


Дорохова (Вергасова) Клавдия Ивановна

Уничтожила
лично
22 врага
Фото не найдено
  Флаг РККА

Родилась в 1924 году в деревне Осколище (Волоконовский район Белгородской области). С 1944 года в рядах Красной Армии. Окончила Центральную женскую школу снайперской подготовки в городе Подольске (Московская область). С сентября 1944 года на фронтах Великой Отечественной войны.

20 мая 1945 года снайпер роты автоматчиков 295-го стрелкового полка (183-я стрелковая дивизия, 4-й Украинский фронт) ефрейтор К. И. Дорохова представлена командованием части к награде за уничтожение 5 солдат противника (в бою 17 апреля 1945 года). Приказом № 34/н от 25 мая 1945 года по 295-му стрелковому полку награждёна медалью "За отвагу".

Окончательный итог снайперской деятельности К. И. Дороховой составил 22 уничтоженных врага. 11 марта 1985 года, к 40-летию Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг., награждена орденом Отечественной войны 2-й степени.


*     *     *
Из материалов наградного листа К. И. Дороховой:

Из материалов наградного листа К. И. Дороховой


Из материалов прессы послевоенных лет о К. И. Дороховой:

Из материалов наградного листа К. И. Дороховой


*     *     *

В 17 лет Клавдия Ивановна Вергасова (в девичестве Дорохова) едва не попала в гестапо, а пройдя школу снайперов, стала мстить. Она видела, как немцы поднимали на штыки взятых в плен девчонок-снайперов. Убив 22 фашиста, она нисколько не сожалеет об этом и до сих пор считает, что "немец" и "зверь" - одно и то же.

Война для Клавдии Дороховой началась летом 1942 года, когда в её родное село Осколище Курской области вошли немцы. Церковь стала самым страшным местом. В одном её приделе разместилась комендатура, в другом - гестапо. И золочёный крест на куполе, каким-то чудом не срубленный большевиками, теперь уже не просто напоминал об адских муках, а точно указывал на место, где эти муки принимают.

Нашёлся в селе и свой иуда - мужичок по фамилии Пантелеев. Он и донёс немцам, что отец Клавы - Иван Дорохов, коммунист с 1929 года - работал в суде. Отец к тому времени уже воевал в действующей армии, и тогда вместо него в церковь повели её мать. Сразу после этого ареста в дом Дороховых пришла тётка: "Уходить тебе, Клавка, надо. Младших я к себе возьму, а ты уходи. Вас теперь в покое не оставят. Если вслед за матерью не уведут, так в Германию на каторгу угонят".

Прожив две недели под оккупацией, Клава и сама понимала, что от немцев хорошего ждать нечего. Младший брат Миша (ему тогда 10 лет было) играл с другом в саду, когда к колодцу подъехала машина и фашист приказал пацанам её вымыть. По-немецки приказал. Пацаны, конечно, не поняли, смеяться начали. Взбесившийся гитлеровец схватил Мишу за шиворот и поднял над колодцем. И бросил бы, да дядя Петя, инвалид, прибежал, умолять начал: "Пан, пан! Отпусти парнишку, ради Христа. А машину я тебе сам вымою".

И тогда Клава вместе с двумя подружками - Нюрой Алексеевой и Таней Носатовой - ушла из родного села. Девушки около двух недель шли лесами, боясь нарваться на представителей новой власти. Несколько раз проходили через места боёв, видели осыпавшиеся траншеи и огромные воронки. Оружия там валялось много, но девчонки даже не подумали вооружиться. Стрелять они ещё не умели.

В лесу у города Щекино шатавшихся от голода девчат перехватили наши разведчики и отвели в часть. Там какой-то командир посмотрел на них сочувственно и сразу поверил их рассказу: "Эх, девчонки, за что страдаете?" Через день они были уже в Подольской школе снайперов и отъедались в солдатской столовой. Об одном только жалели подруги - после бани их остригли под мальчишек. Армия и красота, увы, несовместимы...

После распределения девчонок разлучили. Роты формировались по росту. В первой - самые высокие, во второй - пониже и так далее. Курсант Дорохова на построениях стояла в последней шеренге 4-го отделения 4-го взвода 4-й роты. Впервые увидев это отделение, начальник школы не знал, плакать ему или смеяться. Заметив про себя, что винтовки гораздо длиннее "солдат", он дал им стойкое прозвище "карандаши". Одна Дорохова чего стоила: худая, маленькая, ноги в сапогах болтаются. На не даже форму долго подобрать не могли. Росту в ней было - метр с каской. Гимнастёрку с шароварами кое-как нашли, шинель ушивать пришлось, а вот с сапогами беда: самые маленькие на складе - 37-й размер, а у Клавки нога - 34-й. Только через неделю старшина откуда-то привёз подходящий размер.

Боевая учёба - ничего особенного: подъём, зарядка, проверка по форме № 20 (на вшивость), завтрак - и на занятия. Первым делом строевая. За ней - политподготовка: речи товарища Сталина и сводки Совинформбюро. Потом стрельбы. Два месяца из обычных "трёхлинеек" стреляли, потом снайперские выдали. В день по 5 патронов. В казарму возвращались в 21 час, вымотанные до предела. Землячек - Таньку с Нюшкой - видела только в строю, некогда было даже словом перекинуться. Выходных-то совсем не было, самое сладкое слово - "Отбой!".

В пару Клавдии назначили Капитолину Мелкозерову, сибирячку с раскосыми глазами таёжной охотницы. Их кровати стояли рядом, так что спали они только в обнимку. Оторванная от семьи, Капа всю свою нежность перенесла на новую подругу. Даже называла её, как младшего брата, - Лёнькой.

Первого своего немца Клава убить не смогла. Где-то под Курском она поймала в прицел пожилого фашиста в каске... и не смогла нажать на спуск. За спиной у него был большой термос, и Клава решила, что нельзя убивать человека, который несёт еду другим. После этого несколько раз брала на прицел других немецких солдат, но выстрелить так и не смогла. Капа своего тоже упустила.

Вернувшись в роту, Клава получила страшнейший нагоняй. Командир роты снайперов Нина Соловей долго ругалась, говоря о зверствах фашистов и священном долге каждого советского солдата. Короче говоря, в следующий раз Клава уже не сомневалась. Через 2 недели на её счету были уже 6 убитых немцев (за это её наградили медалью "За боевые заслуги"). Теперь, убивая врагов, девчата не мучились ни малейшими упрёками совести: "Враг? Враг! Приказ есть? Есть! Стреляй!"

Когда Красная Армия освободила родное село Клавдии, она получила письмо от тётки. Та писала, что мать из гестапо выпустили, но дойти до дома она, до полусмерти исхлестанная плёткой, не могла. Живого места на ней не осталось, и рубцы никак не заживают. Вот тут для Клавы началась другая война. Наревевшись, она отпросилась у командира роты и пошла на берег Днепра. Даже Капе ни слова не сказала. Снайперская пара нужна, чтобы попадание подтвердить, но как раз это Клаву в тот день меньше всего интересовало. Она шла мстить. Цель сначала услышала: по воде далеко разносилась мелодия "Катюши". Потом увидела плот с 5 немцами, неспешно плывущий метрах в 100 от берега. В прицел хорошо видно: все молодые, радостные какие-то, поют во всё горло.

Первым умер тот, что, сидя на корме, рулил веслом. После выстрела он опустил руки, уронил голову и замер. Поняв, что по ним стрелял снайпер, другой немец прыгнул в воду, но его голова выделялась чётким пятном на фоне берёзовых бревен. После второго выстрела он медленно ушёл под воду. Трое оставшихся в живых начали метаться по плоту, но один за другим падали от точных попаданий в грудь. Труднее всего было попасть в последнего, который совсем обезумел от страха...

Плот с трупами медленно уплыл по течению, Клава обессиленно прижалась лбом к холодному прикладу и... ослепла. Видно, так напрягла зрение, удерживая цель в перекрестье прицела, что глаза не выдержали. До самого вечера она пролежала в прибрежных кустах, с ужасом ожидая, что на неё могут выйти немецкие разведчики и взять в плен. Что она, слепая, сможет сделать: у неё всего 1 граната и 5 патронов. Вот так в первой роте двух девчонок в плен взяли, а потом одну на виду у всех на штыках над бруствером подняли.

Бог миловал, Клаву нашли свои, зрение восстановилось. Через месяц за 5 уничтоженных в тот день фашистов Клаву Дорохову наградили второй медалью - "За отвагу".

Война для Клавы закончилась под Варшавой. Немцы, скорее всего, заметили блики оптических прицелов и накрыли позицию снайперской пары шквальным миномётным огнём. Один осколок пробил Клаве лёгкое, другой, как топором, срубил все пальцы на правой ноге. А Мелкозерову, её любимую Капочку, убило...

После госпиталя Клаву комиссовали, она вернулась в Осколище и услышала историю, от которой зашевелились волосы. В 1943 году в их районе появилась странная машина с закрытым кузовом-коробкой. Она ездила по окрестным сёлам, и в этот кузов немцы бросали детей младше 5 лет, вырывая из рук обезумевших матерей. В Осколище машина остановилась на краю оврага под названием Красный Яр. Три десятка детских тел немцы свалили в кучу на дне оврага и уехали. Некоторые дети ещё дышали, пытались звать маму. Воющие от жалости и ужаса женщины несли их домой, пытались отпоить молоком, но не выжил никто.

Вскоре умерла мама, так и не оправившись от гестаповских истязаний, и Клава уехала в Ленинград. Там вышла замуж, стала Вергасовой. Потом жила в Оренбургской области, а затем переехала в Саранск, к внукам.

Всего за войну она убила 22 немца и нисколько об этом не жалеет. Клавдия Ивановна живо интересуется происходящим в мире и до сих пор не может спокойно смотреть на переговоры наших политиков с властями Германии: "А мама? А отравленные дети? Немцы они и есть немцы - такое не прощают!.."

(Некоторая информация в данной заметке несколько отличается от вышеизложенной)


Главное меню  |  Новости сайта  |  Обратная связь  |  Фотографии  |  Приложения


    © 2022 г.  Советские снайперы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
      При копировании материалов данного сайта, активная ссылка на источник обязательна !